Виктор Степанович поинтересовался самочувствием Ельцина.

— Сердце побаливает, побаливает, — ответил Борис Николаевич.

18 апреля руководитель службы протокола первого президента Владимир Шевченко в последний раз говорил с шефом по телефону. Лежа на больничной койке, Борис Николаевич ему тоже пожаловался на боли в сердце, сетовал, что пока здоровье не улучшается.

На сей раз старания врачей не увенчались успехом. В последние три дня его самочувствие резко ухудшилось. В субботу ему стало совсем плохо. А утром в понедельник как будто бы отпустило. Но это было лишь временное облегчение. Его личный охранник Анатолий Кузнецов зашел в палату, чтобы помочь шефу умыться, и у него на глазах Борис Николаевич потерял сознание. Больше в себя он не пришел.

Произошла остановка сердца. Реанимационная бригада запустила сердце, но вторая остановка оказалась последней. Наина Иосифовна Ельцина все время находилась рядом, в больнице. Когда ей сказали, что все усилия медицины оказались бесполезны, она с тоской в голосе произнесла:

— Я никогда не думала, что потеряю самое дорогое — и так быстро.

О смерти Ельцина президентская пресс-служба сообщила ровно через два часа. На «Эхе Москвы» стали переделывать новостной выпуск. Понадобились мнения разных людей. Я оказался под рукой, меня завели в студию. Получилось, что я первый, кто говорит об уходе Бориса Николаевича. Глядя в черный микрофон, я сказал:

— Ушла эпоха, ушел человек, определявший всю нашу жизнь на протяжении последних полутора десятилетий, и я думаю, настало время воздать ему должное. Несмотря на то что он услышал при своей жизни множество ужасных обвинений, отвратительных оскорблений, он прожил свою жизнь очень достойно, никогда не отвечал на эти обвинения и оскорбления, никогда никого не душил, никогда никому не запрещал говорить. Он ушел из власти, когда захотел это сделать. Его не выталкивали оттуда.