Теперь, похоже, Алене светил полный провал. Договор-то с ней финны заключали через родную контору. Теперь ее ославят как ничего не умеющую дуру. А журналистский мир узок. После такого и редактировать объявления в провинциальной районной газете не возьмут.

Все эти мысли волнами проходили по лицу Алены. Казак, с интересом за этим наблюдавший, решил, что клиент дозрел.

– Девушка, а вы что, корреспондент газеты «НЛО»?

– А вам-то что? – вскинулась она.

– Да, в общем, ничего. Но если вы хотите узнать что-либо серьезное, то тут вы зря время теряете. Я, уж извините, слышал краем уха. Как я понял, вас интересуют некоторые особенности местной лесной промышленности?

На лице девушки проступила нерешительность, но потом она все-таки выдавила:

– Да, а что?

– И вы в самом деле думаете, что вот так вот, возле пивной, вам все расскажут?

– Я полагала, город маленький.

– Ага. Представьте, вы будете бегать по вашей Сенной с камерой и кричать: «Где тут у вас героин продают?» Да и к тому же, вы что думаете – лес валят прямо за окраиной? Это, знаете ли, очень неблизко. Вы вообще когда-нибудь видели, как это делается?

– Только по телевизору, – призналась девушка.

– Это как писал Марк Твен: «Кто вам сказал, что чтобы быть журналистом, надо хоть что-то знать»?

Девушка с некоторым интересом поглядела на собеседника и, судя по всему, увиденное ей понравилось.

– Сергей, – представился Казак. – Я тут в окрестностях раньше лесником работал.

– Алена. Работали?

– Ага. Теперь не работаю. Возникли у меня конфликты кое с кем.

– А вы местный?

– Нет. Я в Питере Лесопилку, ну, в смысле Лесотехнический институт закончил из романтических соображений. Из любви, так сказать, к природе. Но жизнь оказалась сложнее романтических представлений… Решу кое-какие имущественные дела, потом подамся в другие места. Дураков работать лесниками всюду мало.