По существу, турецкие армяне были политически и социально бессильны и беспомощны перед турками, постоянно притеснявшими и унижавшими их в повседневной жизни (причем, этот гнет ощущался в провинции сильнее, чем в относительно "европеизированной" столице на Босфоре). Подобная дискриминация делала возможными периодические массовые погромы и избиения армян мусульманами, ставшими неотъемлемой частью политического "портрета" Османской империи, начиная, по крайней мере, с 1870 г. Жизнь армян в османской Турции была крайне нестабильной, несмотря на экономическое процветание многих из них под турецкой властью и невзирая на тот факт, что армянские общины в плане экономического и культурного прогресса, как правило, опережали развитие господствующей мусульманской группы. Тем не менее, под властью султана господствующая и угнетенная группы сосуществовали, хотя и в неравноправном, но, тем не менее, сбалансированном режиме. Геноцид (по-армянски: "Ахет") стал возможным лишь после нарушения этого баланса.

       Как прелюдия к геноциду турецких армян, дисбаланс стал проявляться в 1700-х и 1800-х гг., когда неудержимо дряхлевшая и деградировавшая Османская империя начала постепенно разваливаться. Некогда стремительно разраставшаяся Оттоманская держава, простиравшаяся от Венгрии до Северной Африки, от Кавказа до Йемена, стала нести территориальные потери, начиная с поражений под Веной и Азовом, в 1718, 1774, 1775, 1829 и 1878 гг.

       При этом ее главным – и всегда победоносным (Восточная, или Крымская, война 1854-56 гг. не в счет) противником выступала Российская Империя, никогда не скрывавшая официальную цель своих войн против турок – "Проливы, Крест на Святую Софию, наш щит на врата Цареграда"! Неудержимый коллапс "Блистательной Порты" усугублялся также перманентным экономическим кризисом, вызванным устаревшим строем "больного человека Европы" и его общей технической и технологической отсталостью.