– Это тебе больше пришлось бы по вкусу, а?

– Не, я все равно не стал бы этим заниматься.

– Знаешь, что в нашем ремесле самое скверное? Привозят очередной труп, смотришь на него и видишь – господи боже мой, да это же мой приятель!

– Тут-то тебя и пробирает, верно? Когда видишь знакомого.

– Даже если давно с ним не встречался. Вот как сегодня. Когда я увидел этого парня на столе, глазам своим не поверил. Лежит мертвый, а сам на восемь лет старше, чем когда я видел его в последний раз. Понимаешь? Он словно другим человеком за это время стал. Смотрю на него – его звать Бадди Джаннет – вроде я его знаю, а вроде и нет. Не знаю, где он бывал, что делал.

– От чего он помер?

– Понимаешь, он не просто мой старый друг. Когда я встретился с этим парнем, в первый раз поговорил с ним, это всю мою гребаную жизнь перевернуло.

– Он что, типа священника?

– Нет, он взломщик. Гостиничный вор.

– Вот это да!

– Ты ж знаешь – я сидел.

– Ты как-то говорил. Три года, верно?

– Ну вот, когда я встретил того парня… или нет, погоди, начнем с начала. После школы я работал на «Мезон Бланш», мужской моделью, они публиковали мои фотографии для рекламы. Говорили, у меня идеальный сороковой размер, все пропорции, и зубы отличные, волосы тоже. Но я это бросил, это было такое дерьмо – стоять, позировать, а они юпитерами светят. Так вот, когда я его встретил…

– Этого парня?

– Ну да, восемь лет назад. Мне было тридцать два, я работал на братьев Ривесов, получал пару сотен в неделю – и вся любовь.

– Они тоже сюда заходят, Эмиль с братом.

– Знаю. Они мне дядьями приходятся. Ну вот, в ту ночь я зашел к Феликсу на Ибервилле, пивка выпил, устрицами закусил, выхожу и наталкиваюсь на ту бабу. Она спрашивает, снимался ли я в рекламе. Я говорю: «Да, для „Мезон Бланш“, если знаете это место». По ее разговору слышу, что она не из наших мест. Баба говорит – она приехала из Нью-Йорка делать снимки для каталога голландской спортивной одежды. У них еще обязательно тюльпан на рубашке. Она дает мне тысячу баксов за четыре дня съемок. Штуку гарантировано, а может, еще и сверхурочные. Иона рассматривает меня, трогает волосы, и я понимаю, что ей надо от меня еще кое-что кроме съемок.