– Ты отвлекся. Ты был в постели с той бабой…

– Беттибар. Она похрапывала, а я лежал и думал, что же человеку дороже – чистоган или то, что принимаешь за самоуважение. Я оставил себе лазейку: дескать, может, все дело не в чувстве собственного достоинства, а в ложном самолюбии. Я прикидывал, может, какая-нибудь другая реклама у меня бы пошла, грузовики там, или моторное масло, или жевательный табак, и тут я услышал какой-то звук возле зеркала, где стоял туалетный столик. Подымаю голову – господи, а там какой-то парень стоит. – Джек облизнул губы и снова протянул стакан бармену. – Повтори-ка еще разок.

Марио поспешно налил ему.

– Лед положить?

– Не, сойдет. – Джек отхлебнул глоток. – Я просто глазам своим не поверил: стоит себе у туалетного столика. Потом он пошел в гостиную – я следил за его силуэтом на фоне окна. Я подождал, больше никаких звуков не доносилось. Тогда я вылез из постели, натянул трусы и на цыпочках пошел к двери. Парень включил свет на столе, открыл кейс моей приятельницы и давай потрошить его и складывать, что приглянется, в сумочку, висевшую у него на руке. Я стал незаметно подкрадываться к нему сзади.

– Ну и ну.

– Он был примерно с тебя ростом. В тебе где-то пять футов шесть дюймов?

– Семь дюймов с четвертью.

– Тогда он малость пониже. И весил на вид фунтов сто тридцать.

– Я вешу сто шестьдесят два, – заявил Марио.

– Так что я решил: справлюсь, если только он не прихватил с собой револьвер.

– Ну и как? Не прихватил?

– И тут он оборачивается, и мы смотрим друг на друга глаза в глаза. Этот парень говорит, так спокойненько: «Держу пари, я попал не в тот номер. Это ведь не тысяча пятьсот пятнадцатый?» Я отвечаю: «И близко не лежало». И что бы ты думал? Он усаживается на стул, достает сигарету и спрашивает: «Не возражаете, если я закурю?» Я спрашиваю: «А что, нервишки разгулялись?» А он: «Просто со мной такого еще не случалось». И прикуривает. Я спрашиваю, неужто он ни разу не попадался.