– А стоит ли? Лео ответил:

– Я знаю одно: по крайней мере, выпивать мы теперь будем вместе.

Теперь Лео сказал:

– Выходит, прошло шесть или семь лет, с тех пор как ты последний раз был в Карвиле, когда работал на братьев Ривесов?

– Пожалуй, больше, – ответил Джек.

– Насчет проказы – в смысле, болезни Хансена – точно не известно, откуда она берется. Я читал, можно подцепить ее от броненосца. Так что не трогай их голыми руками.

Джек промолчал.

– Больнице уже без малого сто лет, и за все это время ни одна монахиня там не заболела. И в «Ча-рити» тоже никто никогда не заражался. Ты знаком с сестрой Терезой Викторией?

Джек снова промолчал. Он не мог выдавить из себя ни слова: глянув наконец на лицо человека, лежавшего на столе, он разглядел под ранами и ссадинами знакомые черты, он узнал этого парня даже без черной кудрявой челки, прежде лихо падавшей ему на лоб.

– Это же Бадди Джаннет, верно? – с трудом выдавил он из себя. Он был удивлен, но как-то тихо удивлен, скорее, подавлен этим открытием. – Господи Иисусе, это же Бадди Джаннет!

Лео потянулся к свидетельству о смерти, лежащему на стойке возле машины для бальзамирования.

– Дени Александр Джаннет, – прочел он, – родился в Орлеане, двадцать третьего апреля тысяча девятьсот тридцать седьмого года.

– Это Бадди. Господи, поверить в это не могу, – покачал головой Джек.

Лео уже подключил Бадди к машине для бальзамирования, тонкие пластиковые трубки зазмеи-лись по обнаженному телу Бадди к сонной артерии на правой стороне его шеи, аппарат заработал, закачивая в его сосуды розовую жидкость под названием «пермагло».

– Почему не можешь поверить?

– Он был такой аккуратный, такой осмотрительный.

Лео перехватил шланг, начал тонкой, нежной струйкой поливать плечи и грудь Бадди.

– Где ты познакомился с ним – в тюрьме?

– Нет, раньше, – ответил Джек и смолк. Лео дожидался ответа, поливая Бадди водой, обмывая его. – Мы часто встречались в городе. Бывало, в субботу вечерком столкнемся в баре «У Рузвельта», выпьем вместе…