Все эти доводы я привел моему собеседнику, который, впрочем, не оспаривал их.

Беседа наша происходила в секционной камере, но не в частной камере мистера Скелта, где было вскрыто тело сенатора Джойса, а в официальной секционной камере округа Кук, к которому принадлежит город Чикаго.

Я был здесь с несколькими чикагскими собратьями по перу, двое из которых часто оказывали мне существенную помощь в выяснении нравов гангстеров. Это мистер Джон Дрейри, кузен детектива, упомянутого мною в первой главе, и Джон Бейтингер.

Мы были там - в городском морге - как раз на следующий день после смерти сенатора Джойса. Но на этот раз нас занимала уже другая драматическая история.

В тайном баре, где можно достать пиво и алкоголь, лучше не иметь представления о том, как они фабрикуются, - один субъект убил другого выстрелом из револьвера.

Кстати, здесь уместно вспомнить, что таких тайных баров в Чикаго несколько тысяч; здесь, как и везде в Соединенных Штатах Америки, закон о запрещении алкогольных напитков существует только на бумаге. Такие тайные бары носят название "speakeasy", так как для того, чтобы попасть туда, нужно сперва вести с содержателем бара диалог тихим голосом ( speak easy легко и нежно говорить) через чуть приоткрытую дверь или просто отверстие в ней.

И вот в таком "speakeasy" один человек убил другого и забаррикадировался в одной из комнат. Я и Джон Дрейри присутствовали при аресте убийцы. Это, действительно, был изумительный "фильм", но на этот раз я освобожу вас от сценария. Следует только заметить, что арестовать виновного удалось лишь после упорной осады его "крепости" большим отрядом полиции и применения слезоточивых газов; я оказался свидетелем сенсационной сцены: двести полицейских, двадцать журналистов и тридцать фотографов плакали горькими слезами... не испытывая, однако, ни малейшей печали, ни малейшего огорчения. Я, естественно, тоже пролил определенную дозу слез.