Киплинговскими казарменными балладами дохнуло и от блистательной новеллы «Зеленые холмы Земли» — отчасти, может быть, благодаря тому, что песни героя рассказа, Райслинга, перевел Василий Бетаки, переводивший и поэзию Киплинга. Впрочем, как я выяснил впоследствии, при чтении оригинала это ощущается ничуть не меньше… А герои «Звездных рейнджеров»? Любой из них — все тот же киплинговский «диковинный солдоматрос» баллады, посвященной «Королевскому полку морской пехоты», который «митральезой настраивал слух языческим королям», а если надо — и бестрепетно шел с «Биркенхедом» на дно. А уж о «Гражданине Галактики» и говорить нечего — так и веет от него ароматом страниц «Кима» и «Отважных капитанов»; космос здесь — чистый аналог моря, а планеты — полное подобие заморских стран. Или возьмите тренировки памяти, уроки, преподаваемые Торби полковником Бэзлимом — ну как тут не вспомнить юного Кима!

Но все это вовсе не говорит ни о заимствованиях, ни о подражании, ни о стилизации. Речь именно о духе. А если такое ставить в упрек автору, то придется пенять доброй половине всех писателей, зафиксированных мировой литературой.

Однако есть у Хайнлайна и коренное отличие от Киплинга. Англичанин говорил о «бремени белых», «бремени расы», «бремени нации», об ответственности европейцев, а еще точнее — британцев за судьбы мира; американский же фантаст и шире, и уже. Ибо для его героев существует лишь ортегианское бремя личности, бремя принятия на себя труда и долга.

Воистину, все пути ведут в Рим. На этих человеческих качествах сошлось все: и американский вызов, и ортегианская философия, и офицерский кодекс чести. И в фокусе этих трех лучей высвечивается главная, на мой взгляд, человеческая и писательская суть Роберта Энсона Хайнлайна.

III

Конечно же, секрет популярности Хайнлайна этим не исчерпывается. Можно было бы поговорить, например, о его высоком профессионализме, заставляющем всегда стремиться быть в своем деле если не первым, то, по крайней мере, одним из первых.