Именно благодаря развитости этого гражданского сектора Грузия снискала себе симпатии как страна молодой демократии.

Но возникал вопрос: удалось ли явлению ювентизации в лице НПО и «испивших вод океана» избежать капканов двойного стандарта и выполнить свою миссию?

Не исключено, что мы столкнулись с пережитками недоверия, тянущегося из прошлого. Причиной для сомнений могло стать и то, что иностранные фонды, вместо того чтобы печься о расширении социальной основы НПО, содействовали возникновению непроницаемой «демократической касты» с сопутствующей ей «демократической коррупцией» в данной сфере. Со временем база ее воспроизводства сокращалась.

Даже стали актуальными различия между теми молодыми людьми, кто получил образование в англоязычных странах, и теми, кто учился в неанглоязычных странах. Местный непотизм теснее смыкался с исторически выработанным навыком втираться в фавориты к спонсорам.

Западные эмиссары должны были понимать, что любая монополизация есть признак наступающей стагнации, которая знаменовала бы их поражение в деле развития в Грузии гражданского сектора и демократии в целом.

Остается гадать, было ли конкретной и единственной целью Запада привести к власти в Грузии своих адептов, и не оставалась ли пропаганда строительства гражданского общества только прикрытием. Может быть, за кордоном решили, что при помощи фондов в стране заложена достаточная основа для того, чтобы сектор НПО самовоспроизводился, и что в обществе уже сформировалось осознание важности этого института. Но после «революции роз», в результате рокировки элиты НПО во власть, сектор сильно ослаб. То есть сработала одна из особенностей двойного стандарта — после себя оставлять пустошь.