И это грядет с силами многими Дажьбо в помощь людям своим; так страха не имеем, поскольку древние, тогда как новые, они песок той, рядом с ним, когда хочет, этого ожидаем по своем дне, в том как умеем; это либо Воронзенец был местом, в котором уточнялись годы. Русы это отстраивали, то городище было малое. Также по поре той сгорело, прах и пеплы того ветрами развеяны во все стороны, место данное оставлено, небесной земли тайна русская его и это, не печальтесь о ней. Не забудете ее. Там либо кровь отцов наших всем лилась, поэтому мы о Прави гремим отовсюду; о Воронзенце слава течет по русям и той Свароге ему, то и ищите всеми силами, имея наконечники свои, одержите о Руси, о «гои» с Оренгои и «руг». Умеют дать оконечности, о своих обжиг и слузы о тех. Умеем, держа, распознать Ругу, особую да имеют еду и питье за времена свои.

До смерти и сложат нас, это либо многие сложили кости свои в болонах, когда за время Мезенмиру, так:

— Анты сами умеем, учту и «Славу воспевая Богам!», и таковы Славия сказанные: «Никогда не просяще, нежели Славу провозглашаем, эти либо те молитвы творя, омываем при этом тела наши. И провозглашаем Славу, также

4.б-I

пьем суре, напиток, во Славу ту пятикратно, днями огнища поддерживаем, о дубах и так Снопа величаем. Речем хвалу о них и сами Дажьбовы внуки, не смеем не хотеть Славы, наше.»

За века это либо Антия была по Русколани и древнее была Русь, перевирают о нас, это в Волынь идет впереди, либо у врагов как Хоробря есть. И та Волынь наипервейшие роды есть, это о Осеренце, это новы и Антия Мезенмиру одержит победы над годью и расколет на обоих, это по них текут егуны окровавленной славы жаждущие, и та борьба Зурова была; это годь объединилась с иегунами и с нема, на отцов наших налезли, были разбиты и пленены.

Сами себе те шли обры на княжение и забыли его, это сыны моря отошли от Руси, Боги русов не берут жертвы людские. Ни животные. Одни плоды. Овощи растущие. Зерна, молочную сурью питьевую, в травах заброженную, и мед, никогда живую птицу. Не рыбу, это варяги и эллины Богам дают жертву иную, страшную, человеческую, то не умеем делать потому, что мы Дажьбовы внуки и не умеем красться по иным стопам, чужим.