- Добре.

- Потим придешь, доложишь, Костичька.

- Добре.

Вышел.

Матросы опять:

- Щус, брось, вот взял - в бутылку залез! Брось! Ну, поспорились помирились. Эскадра ушла же.

- Та ще подывлюсь, як воны мырытьца прийдут... Воны у менэ сльозамы вмываться будуть - я им кипятку в душу поналываю!

Дверь открылась. Махновский палач снова вошел:

- Вже. Котри налево були - пострилял, котри направо - построил, до батька вэду...

- Ошибка в тебэ, Костичька, выйшла. Трэба було пострильять тих, що направо.

- От-то ж бис попутал! Ай, и попутал!.. Ну... Що ж, добре.

Ушел.

Матросы опять:

- Щус, давай по-доброму. Гад будешь... Что мы на тебя зло имеем? Да умереть на месте!

Задание выполняют свято.

- Та и я, мабудь, зла на вас троих не маю... Тилько ции спартаковськи коммунисти жить нэ будуть.

Дверь открылась. Махновский палач опять вошел:

- Вже пидправил. Котри направо булы - пострилял.

- Так. И тих и тих пострилял?

- Эге ж. Воны уси контрики. И з дочками своими. Воно и так по карточкам видно.

И два колечка Щусу отдал. Маленькие колечки. На мизинец не влезут Щусу.

С моря выстрелы. В чем дело? Но со Щусом разговор надо вести инструкция о нем говорит, а не о выстрелах.

- Щус, мы до партизан пийдэм, - поговорим.

- Идыть, идыть. Як за каммуну рот раскроетэ, зараз и проглотыте свинця. (Спохватился и ласково.) Вы, хлопцы, говорыть за анархыу, за мать порядка. Щоб не було властэй, ни якого насылля. Костичька, ыди соби, больше тебя не трэба. (К матросам.) Переходыть, хлопцы, в анархыу, й-бо!

Матросы на лицах раздумье изображают. Все нужно уметь...

* * *

Слушайте, - если надо для дела, - знаете, на что мы способны?.. Я много вам скажу теперь, когда стал книгами говорить о бойцах первого призыва революции... Я день за днем покажу два десятилетия, создавшие нас...

* * *

На берегу стоят партизаны. Гул идет. Спартаковцев смять хотят. Без огня французов упустили! Продажа!