Меня манили вы украдкою.- Куда?

К блаженству ль, к гибели? - Я спрашивать боялась...

Как птица в клетке я бессмысленно металась.

И - правду горькую примите не сердясь

От скуки завлекла и полюбила вас.

.....................................

Тот муж теперь исчез... Полуживой калека,

Беспомощный бедняк явился предо мной

И, глядя мне в глаза с покорною тоской,

Боясь не встретить в них желанное участье,

Молил последнее ему оставить счастье

(То, что он требовать бы мог!) - любовь мою...

И жалко мне его - и я его люблю!

А к вам теперь пришла проститься. Виновата

Во всем случившемся, быть может, я одна.

69

И в наказание за то нести должна

Суровый, тяжкий крест! К былому нет возврата.

Забудьте же меня, как я забуду вас,

А мне... О! мне давно пора расстаться с вами,

Пора идти к нему!.. Все кончено меж нами".

И, смолкнув, от земли не поднимая глаз,

Как будто торопя забвенье и разлуку,

Она холодную мне протянула руку.

Герой, которому следовало бы говорить несколько раньше, тут вдруг упускает прекрасный случай промолчать и хоть к самому концу соблюсти свое достоинство.

"Ужель возврата нет? - я горько прошептал,

Ужель за краткий час счастливого забвенья

Должна разбиться жизнь? Ужели нет прощенья?

Не верю! - вновь должны сойтись мы!.. Но когда?"

Она окинула меня печальным взором;

Не то с усмешкою, не то с немым укором

Тот взгляд ответил мне: "Конечно, никогда!"

И молча я смотрел, как призрак удалялся,

Как в мраке скрылся он,- и я один остался.

Итак, дело кончается торжеством des ewig-Weiblichen* - торжеством легким, так как das zeitlich-Mannliche** могло бы быть лучше представлено. История эта есть, конечно, вариация на пушкинскую тему:

Но я другому отдана