– Здравствуйте, Алексей Павлович, – дробью поздоровались они.

Забелин кивнул, одним взглядом охватив всех, и через раздвинувшиеся перед ним двери вошел в «шлюз» – изолированное прямоугольное помещение, оснащенное металлоискателями и счетчиками для «считывания» пластиковых карт. Сбоку была прикреплена инструкция "Порядок пропуска сотрудников в помещение банка «Светоч». В конце длинного витиеватого текста значилось примечание: «Без предъявления документов пропускаются члены правления. Охранник обязан знать членов правления в лицо».

Сидящий в изолированной кабинке милиционер, демонстрируя безукоризненное знание инструкции, незамедлительно нажал на кнопку, распахивая перед Забелиным внутренние двери, за которыми и начинался собственно банк. Все входящие сюда разделялись на три неравные части. Основной поток устремлялся влево, где и растекался по коридорам. Справа от входа сияла бронзой перил парадная, выложенная пушистым ковром лестница, предназначенная для высшего менеджмента и элитных визитеров. Прочие же посетители толпились прямо напротив входа, перед стойкой выписывающего пропуска дежурного. С оторопелым видом вглядывались они в пространство за его спиной. Там, блистая последними компьютерными возможностями, ярким пятном выделялся плакат – «Банк „Светоч“ – это коллективный гражданин России. Что хорошо для России – хорошо для банка». Ступивший на ковер Забелин сочувственно хмыкнул – начальник кадров Каплун слыл человеком деятельным и – с литературной жилкой.

Настенные XIX века часы всхрипнули, готовясь начать отсчет ударов, и Забелин, не задерживаясь более, устремился наверх, по-мальчишески перепрыгивая через две ступеньки. На марше второго этажа размещалась еще одна, заблокированная прозрачная дверь, возле которой с бумагами в руках подпрыгивали, пытаясь обратить на себя внимание находящихся внутри, несколько банковских сотрудников.