Со времен бурной «Новой волны» в англо-американской фантастике, периода самых эффектных и ярких литературных экспериментов в истории НФ, прошло более трех десятилетий, но многие сегодняшние читатели даже не знают, что в любимом жанре вообще имел место какой-либо переворот, не говоря уже о его причинах и последствиях. Предоставляем слово самому участнику легендарной «Новой волны».

Это происходило у меня на глазах. Я был, иногда сам о том не подозревая, частью «Новой волны». И я пережил ее, чтобы рассказать о том, что тогда происходило.

Самая распространенная точка зрения на историю «Новой волны» сводится приблизительно к следующему: до 1965 года фантастика представляла собой бесплодную, в художественном и интеллектуальном смысле, пустыню, где правила горстка редакторов-тиранов, обслуживавших потребности невзыскательной и всеядной аудитории, вынуждая авторов выдавать на-гора простые, стереотипные рассказы, лишенные художественной индивидуальности. Допускались только стандартные темы (звездные войны, путешествия во времени, роботы) с обязательным оптимистическим финалом.

Потом на сцену внезапно вышла буйная ватага молодых гениев-нонконформистов, которые принесли с собой сонм новых идей и новых дискурсов и разогнали редакторов-реакционеров и их замшелых сочинителей. Кое-что из сказанного верно, но лишь малая часть.

Прежде всего: мир научной фантастики до прихода «Новой волны» не был такой уж бесплодной землей, какой пытались выставить его впоследствии некоторые критики. Ставшие классическими романы и рассказы Хайнлайна, Азимова, Брэдбери, Старджона, Саймака, Ван Вогта, Уильямсона, Вэнса, Бестера, Каттнера, Лейбера и многих других написаны были именно в тот период.

Даже столь проклинаемое начало 60-х — время якобы тотальной стерильности — в конечном итоге подарило нам «Дюну» Фрэнка Херберта, «Человека в высоком замке» Филипа Дика, «Чужака в чужой стране» Роберnа Хайнлайна и первые значительные рассказы и романы Роджера Желязны, Ларри Нивена, Брайана Олдисса, Р.А.Лафферти, Джеймса Болларда и Сэмюэла Дилэни.