- Я ее на цепь посажу, как шкодливую сучонку! Пусть она меня слышит и не притворяется!

Галина, казалось, ничего не могла слышать и воспринимать. Но это только казалось. На самом деле она все слышала и понимала. И в голове ее уже зрел дерзкий, отчаянный план.

Стася, видя упорное молчание дочери, чувствовала, что та сильнее ее не только молодостью, но и горячей девичьей любовью. Для выражения своего негодования Стася старалась подбирать самые обидные, оскорбительные слова, но запас их начинал иссякать, в утомленную голову, кроме пустых, мало устрашающих ругательств, ничего не шло.

- Я размозжу этой сквернавке башку! Вот мой святой крест, я убью ее!

- Мамо! Довольно, - вырвалось наконец у Ганны. Ей тоже была невыносимо противна вся эта ругань, искренне хотелось заступиться за сестру.

- Не твое дело! Можешь и помолчать! - снова разъярилась Стася. - Я ее сейчас же отведу к ксендзу, заставлю молиться и окручу с Владиславом! - И, чтобы больней задеть дочь, продолжала: - Но только Владислав не такой парень, чтобы захотеть после этой поганой истории взять в жены такую!..

- А я хочу вашего Владислава? Вы меня спросили? Можете меня на куски разрезать! Пусть мое тело собаки съедят, а Владислав меня не увидит! Нет! - страстно выкрикнула Галинка. - Хоть сейчас зовите десять ксендзов, а за Владислава выйти замуж меня никто не заставит. Сейчас не панская власть, чтоб девушек насильно выдавать.

- Значит, ты опять хочешь с русским лейтенантом на канал шляться и нас позорить!.. Нет, - зашипела Стася, - лучше я тебя вниз головой в землю вобью, а такого не допущу! Не будь я пани Массальская!

И Стася притопнула ногой, стараясь показать, как она будет заколачивать свою дочь в землю. В это время позади раздался умилительный, сладко-таинственный голос Франчишки Игнатьевны:

- Не расстраивайтесь, пани Стася...

Все в комнате замерли.

- А ты чего тут торчишь? - поджав тонкие губы, сдерживая ярость, спросила Стася и резко отстранила от себя вскочившую Ганну.