Это был темноволосый мальчуган, с большими, как у девочки, карими глазами, такой же крутолобый и круглолицый. Ухватив девочку за руку, он вприпрыжку побежал по придорожной траве. Оставив мать и дядю Костю позади, дети решили догнать шедших впереди - Олину учительницу Александру Григорьевну и начальника заставы дядю Витю, который служил вместе с их отцом и жил в одном доме с ними.

- Дядя Витя! Александра Григорьевна! Подождите нас! - крикнула девочка.

- Григорьевна-а-а-а! Мы идем к ва-ам! - пищал Слава и, спотыкаясь, едва поспевал за тащившей его за руку Олей.

- Я бы на вашем месте давно прекратила эту канитель. Только сами напрасно мучаетесь и другим покоя не даете, - говорила Шарипова.

- Как прекратить, Клавдия Федоровна? - спросил Кудеяров.

- Пойти в загс, расписаться, вот и все!

- Нет, это не так просто, как вы думаете. Я попробовал посоветоваться с одним моим другом, командиром части, так он меня в пух и в прах разнес! Ты, говорит, советский командир и вдруг вздумал жениться на дочери лавочника...

- Кто этот человек? Наверное, ваш начальник? - пытливо посматривая на Кудеярова синими вдумчивыми глазами, спросила Клавдия Федоровна.

- Это неважно. Мне и другие так говорили.

- Ну кто, например? Или вы мне не доверяете?

- Что вы, Клавдия Федоровна! Я всем с вами делюсь, как с родной матерью... Если хотите, ваш муж то же самое говорил.

- Саша? Это он может, - улыбнувшись, подтвердила Шарипова, воображая, какую горячую проповедь прочитал по этому поводу ее муж. - А вы бы напомнили ему его же слова: "Человека надо правильно воспитывать, для того чтобы он стал настоящим человеком!" А кто много-много лет воспитывал этих вот только что освобожденных людей? Польские паны да помещики. Возьмите Франчишку, которая нам на заставу молоко носит, мужа ее, Осипа Петровича. Они всю жизнь ломают горб с единственным стремлением разбогатеть, а живут так, что лишней сорочки не имеют.