- Нет, насчет этого погоди, Витенька. Страшновато, - признается Шура. От его рассказов у нее захватывает дух и, кажется, останавливается сердце.

Усова ничем не проймешь. Напевая что-то себе под нос, он садится верхом на коня и едет проверять службу пограничных нарядов, а в свободное время обложит себя книгами и работает. Но достаточно, чтобы его конь в течение двух дней не завернул к школе, как у ворот заставы появляется Шурочка и, смущенно теребя кончик вздернутого носика, просит часового доложить дежурному, что пришла учительница и хочет видеть начальника заставы "по очень важному делу".

Почему-то особенно часто ее визиты на заставу совпадали с дежурствами Игната Сороки, шутника и забавника. При появлении Шуры он принимает официальный, до приторности вежливый вид. Вытянувшись в струнку, смотрит посетительнице пристально в глаза, лаконично отвечает:

- Начальник заставы лейтенант Усов заняты службой по охране государственной границы. Посторонним... тревожить запретили.

- Да я же не посторонняя... Разве вы меня не узнаете?

- Никак нет!

- Странно...

Шурочка еще в большем смущении пожимает плечами.

- Так точно, странно... Вы не можете себе представить, какая у меня скверная на лица память!

- Очень жаль.

- Так точно.

- Как же вы с такой, с позволения сказать, скверной памятью можете служить в пограничных войсках?

- Никак нет, я вам сказал, что у меня никудышная память на лица, но я очень хорошо слышу и вижу.

- Вы, может быть, признаете меня по голосу?

- Да, голос такой я где-то слышал... Кажется, по радио...

- Никак нет, товарищ Сорока, вы ошибаетесь. Может быть, можно увидеть политрука?