Обойдя «пинто», Келп заглянул в багажник за задним сиденьем и увидел, что он заставлен картонными коробками с открытыми крышками, набитыми книгами в бумажных обложках. Пять или шесть названий, по несколько десятков экземпляров каждого. Одна книга называлась «Страстная куколка», другая — «Когда мужчина голоден», третья — «Странное увлечение». На обложках были изображены обнаженные красотки. Среди прочих там были и такие шедевры, как «Считай меня грешницей», «Запредел» и «Школа девственниц». Келп остановился.

Толстяк не отставал от него ни на шаг, пыхтя от негодования и так размахивая руками, что полы его плаща хлопали — подумать только, напялил плащ в такую погоду. Остановившись рядом с Келпом, он понизил голос и почти обыденным тоном спросил:

— Ну, так что?

Некоторое время Келп молча стоял, с интересом разглядывая книжные обложки.

— Вы тут что-то говорили насчет полиции, — наконец сказал он.

Теперь другим машинам приходилось объезжать их. Какая-то женщина, высунувшись из окна проносившегося мимо роскошного «кадиллака», крикнула:

— Съехали бы с дороги, козлы!

— Я говорил о дорожной полиции, — сказал толстяк, — и уверен, что...

— О чем бы вы ни говорили, — перебил его Келп, — сюда приедут легавые. И багажник вашей машины уж точно заинтересует их больше, чем капот.

— Верховный суд...

— Сомневаюсь, чтобы Верховный суд стал заниматься такой мелочью, как авария, — вновь перебил Келп. — Сдается мне, что нам скорее всего придется иметь дело с местными легавыми из округа Саффолк.

— У меня есть поверенный, который с этим разберется! — выпалил толстяк, но прежней уверенности в его голосе уже не чувствовалось.