- А зачем полетим?

- Кто знает, может, будем разом "люльку качать" {3}, а может, и драться вместе придется, - уклончиво ответил Сибирин.

- Вы, командир, видимо, все знаете, но не говорите.

- Все знать может только бог, - отшутился комэск, - а мы с тобой должны выполнять приказ: посмотреть, как летают французы, какое у них настроение, какие взаимоотношения.

Через полчаса "небесный тихоход" По-2 приземлился на аэродроме Васильевское.

- Бонжур, камарад! Здравствуй, товарищ! - приветственными возгласами встретили нас пилоты "Нормандии".

На них были френчи со своими знаками различия, фуражки с желтополосыми околышами, добротные советские сапоги. Через плечо у каждого висел летный планшет, а на поясном ремне - наган или пистолет "ТТ". Многие курили сигареты, пыхтели трубками.

Мы познакомились с такими известными летчиками, как Жан Тюлян, Альбер Литольф, Ролан де ля Пуап, Альбер Прециози, Марсель Лефевр, Альбер Дюран и другие, об отваге которых уже были наслышаны. Нас поначалу удивило их фамильярное обращение друг к другу: "Барон", "Виконт", "Мой командир". Но потом привыкли к этому. Вне полетов французские летчики не соблюдали чинопочитания. Среди них были выходцы и из дворянской среды, и из простых рабочих семей. Но все горели одним желанием - сражаться с фашистами. Их фамильярность не выходила за рамки приличия, они относились друг к другу уважительно.

Мы не знали французского языка, а французы плохо понимали по-русски. На помощь пришел врач "Нормандии" лейтенант Ж. Лебединский, который владел тем и другим языками. Мы сразу нашли взаимопонимание. Разговор был непринужденным, откровенным. Французы интересовались нашими военными успехами, техникой, жизнью, фронтовым бытом. Они с похвалой отзывались о Яках, которыми были вооружены, продемонстрировали хорошую технику пилотирования.

В то время в эскадрилье "Нормандия" насчитывалось 14 пилотов. Они были прекрасно подготовлены.