И в доме, и в университете не топят, вид у профессоров измученный и плачевный. Многие перестали скрывать нужду и упадок духа. На улицах темно, в домах часто гаснет свет, во тьме происходят грабежи случайных прохожих. В Сокольниках ограбили и выбросили из автомобиля Ленина. От сыпного тифа умирают близкие. Остались редкие оптимисты: известный историк Петрушевский "переносит все, сидит дома в пальто и картузе и уверенно говорит о неминуемой перемене декораций". "Я не жду такого исхода..."
"Живешь изо дня в день. Не веришь ничему хорошему... Какое-то тупое равнодушие". "Каждую неделю исчезают предметы общего потребления, некоторые товары дошли до такой цены, что не хватает никаких средств их покупать".
В 1919 году Веселовский занят промыслом, нам понятным:
"Зарабатываю около 3 тысяч рублей в месяц, но еще столько же нужно добыть". Продаются вещи, столовый сервиз, занавески. Дальнейший перечень проданного настораживает: шкаф для архивных документов, рукописи, старопечатные книги. Признаки новой беды: повсеместно происходило расхищение культурных ценностей, их скупали многочисленные спекулянты и "новые хозяева".
Весной 1919 года Веселовский предполагал, что начнется отрезвление, появятся в народе сомнения в целесообразности "греха" и достижения бесчестными средствами тех целей, которые народу подставили (вместо настоящих) революционные вожди. Может быть, народ поймет, будет судить самостоятельно. Отмечен был в дневнике "услышанный разговор":
"Греха сколько приняли на свою душу, а вышло так, что ни себе, ни людям".
Записи 1919 года позволяют восстановить подробности повседневной жизни. Вот один день жизни: 25 апреля 1919 года, поездка в деревню, в бывшее имение в 65 километрах от Москвы.
"Трудно передать картину теперешних порядков, хотя бы на железных дорогах". Поезда ходят с разбитыми вагонами, часто без расписания, порою останавливаются в поле и долго ждут, когда появится новый паровоз, который сменит "задохнувшийся", неисправный.