Гордон, похоже, никого не спрашивал насчет Бразилии. Что ж, ничего не поделаешь, придется «составить собственное мнение». Было бы полезно узнать, что думают на этот счет другие коммерческие банки, шестнадцать акцепторных домов: Шродерс, Гамбро, Морган Гринфилл, Клейнворт Бенсон, Хилл Самуэль, Варбург, Роберт Флеминг, Сингер и Фридландер... Все они, подобно «Поль Эктрин», в кризисной ситуации имели право обращаться за помощью в Английский банк.

Коллеги Гордона в этих банках, должно быть, ломали головы над тем же проспектом. Что в перспективе: выгодное помещение миллионного капитала или миллионы, пущенные на ветер? Рисковать или нет? Так что же делать?

Задавать прямые вопросы не хотелось и пришлось потратить время на выуживание сведений из слухов и сплетен.

Наконец я отнес проспект Вэлу Фишеру, главе Банковских Операций, который обычно сидел за одним из столов напротив Генри Шиптона, двумя этажами выше нас.

— Ну хорошо, Тим, а как вы сами думаете? — спросил Вэл, гладенький, обходительный, обаятельный коротышка с нервами изо льда и стали.

— Очевидно, у Гордона были сомнения, — сказал я. — Я не знаю, какие, да и никто, похоже, не знает. Одно из двух: либо стоит послать им предварительное согласие, а потом разведать побольше, либо же просто довериться инстинкту Гордона.

Он едва заметно усмехнулся.

— И что же делать?

Ах, что делать?

— Думаю, нам следует довериться инстинкту Гордона, — сказал я.

— Отлично.

Он кивнул, а я отправился восвояси и написал вежливое письмо в Бразилию, выражая сожаление. И, возможно, еще шесть или семь лет я не узнаю, правильно решил или ошибся.

Азартная игра — эти долгосрочные ссуды. Вы отпускаете хлеб свой по водам и ждете, что когда-нибудь он вернется к вам, намазанный маслом и джемом. А если не вернется? Что ж, очень жаль.