— Добро пожаловать на представление! — бодро сказал Гордон, вручая мне бокал с пузырящимся напитком, а Джудит в желтом шелке, мурлыкая от удовольствия, воскликнула:

— Ну, разве не здорово?

— Изумительно.

Я и вправду так думал. Загоревший и поздоровевший Гордон представил меня хозяину ложи.

— Дисдэйл, это Тим Эктрин. Он работает в банке. Тим — Дисдэйл Смит.

Мы обменялись рукопожатием. Рука Дисдэйла была пухлая и горячая, как и его тело, и лицо.

— Рад познакомиться, — сказал он. — Вам уже нашли? Отлично. Знакомы с моей женой? Беттина, солнышко, поздоровайся с Тимом.

Он положил руку на талию девушки более чем вдвое моложе его самого.

На девушке было обтягивающее белое в черный горошек платье, низко вырезанное на груди и спине. Еще была широкая черная шляпа, прекрасная кожа и нежная отработанная улыбка.

— Привет, Тим, — сказала она. — Я так рада, что вы пришли!

Ее голос, по-моему, походил на все остальное: эффектный, хорошо поставленный, неестественно мелодичный и все-таки еле заметно отдающий сточной канавой.

Сама ложа была приблизительно пять на три ярда, большую часть ее занимал обеденный стол на двенадцать персон. Одну стену целиком заменяло окно с видом на зеленый скаковой круг; за стеклянной дверью начинались ступени, ведущие вниз на обзорный балкон. Стены ложи были по-домашнему обиты бледно-голубой рединой; пушистый голубой ковер, розовые цветы и картины создавали атмосферу роскоши, на что ушло гораздо меньше средств, чем могло показаться. В ложах, в которые я по пути заглядывал, стены большей частью были покрашены строителями в универсальный маргариновый колер, и я мимоходом прикинул, у кого из них такой хороший вкус — у Дисдэйла или у Беттины.