Следует выделить еще и такие подвиды как авантюрный роман (Л.Кормчий “Дочь весталки”), в котором сильно детективное направление, а также — появившиеся в конце прошлого — начале XX века сериалы (П.Никитин “Шерлок Холмс в России”), а также военные и шпионские детективы (Н.Брешко-Брешковский “Шпионы и герои”, “В паутине шпионажа”…)
Думается, что другие исследователи смогут определить и другие подвиды детективного повествования. Ведь в дореволюционной России было написано (и напечатано) более двухсот произведений этого жанра. Самых разных и, как уже говорилось, не только романов.
“Что есть такая тайна великая ся…”
Каждый автор — хозяин своего слова. Каждый автор пишет в силу своего таланта, умения и понимания. Поэтому так неровно и смотрятся на детективной карте гребни и вершины литературных произведений. Высочайшая вершина, конечно, “Преступление и наказание”. После Федора Михайловича все было ровнее и глаже. Литераторы-уголовщики не сумели подняться до высот гуманистических проблем великого писателя. Они убрали философские пласты, до предела укоротили стиль изложения, схематизировали характер действующих лиц. А менталитет читающей российской публики был таков, что чем страшнее повествование, чем оно проще, тем большим успехом пользовалась книга, тем охотнее она раскупалась, что, собственно, и требовалось. Даже в наши дни, читая уголовные произведения таких известных мастеров слова как Л.Андреев (“Мысль”), Н.Лесков (“Интересные мужчины”), В.Даль (“Хмель, сон и явь”) и др., невольно убеждаешься, что и для маститых писателей романы на уголовные темы были делом второстепенным. Впрочем, многие исследователи совершенно справедливо полагают, что для всего литературного мира России писание книг о расследовании преступлений было делом чуть ли не постыдным. Многие литераторы поэтому и называли свои книги документальными: “Записки следователя” (И.Соколов), “Рассказ судебного следователя” (П.Крушеван) и т. д.