Не вдаваясь в творческий анализ этого выдающегося произведения (на эту тему написано множество книг и статей) хочу только сказать, что произведение несет многие черты истинного детектива. Само расследование убийства старухи-процентщицы и ее сестры, которое проводит сыщик Порфирий Петрович, не имеющий в начале работы ни одной серьезной нити для “раскрутки” этого дела, приводящее в конце концов к раскрытию преступления и покаянию преступника, имеет черты настоящего детектива. Может быть, сверхзадача автора показать “психологический процесс преступления”, а также высокий гуманистический и социальный пафос романа и заставляют критиков избегать занесения “Преступления и наказания” в список детективов. “Слишком хорошо написано”!?

Впрочем, оставим литературоведам спор на данную тему, а сами обратимся к дальнейшим розыскам. Что же заставило русский уголовный роман родиться не позже и не раньше, чем было определено ему судьбой?

Думается, дело здесь прежде всего в социальных условиях жизни. Преступления были, конечно, везде и всегда, но лишь после отмены крепостного права, в условиях выхода России на капиталистические рельсы развития, когда рушились традиционные сословные и семейные связи, когда резко возросла поляризация общества, стало резко расти число преступлений. Судебная реформа 1866 года, после которой судопроизводство стало открытей и демократичней, привлекло внимание читающей публике к уголовной тематике. Редкая газета, журнал обходились без судебных репортажей, очерков. В этих условиях стал рождаться новый для отечественной литературы уголовный роман. И мало кто из российских писателей, крупных и не очень, не отдал должное темам преступности. Не говоря уже о Ф.Достоевском, среди отдавших дань уголовной (или полууголовной) литературе мы можем назвать имена Л.Толстого, И.Бунина, Л.Андреева, Н.Лескова, А.Куприна, Д.Мамина-Сибиряка… Вспомним великолепные рассказы А.Чехова, динамичные очерки В.Гиляровского, яркие публикации Владимира Короленко против судебных ошибок…