- Научитесь. У пулемета опытный расчет. Было бы хотение.

Мне показалось, что полковой комиссар преувеличивает опасность, желая подтянуть политработников, подготовить ко всяким неожиданностям. Про себя же я подумал: "Ничего с нами не случится. Мы же идем не в район боевых действий, а в тыл".

Белые ночи еще не кончились. Над морем застыла какая - то белесая мгла. Вокруг - ни звезды, ни огонька. Только на востоке над полоской берегового леса розовел отсвет пожарища.

Вечер был тихим, безветренным, море едва колыхалось за кормой. Старпом вышел проверить, не просвечивают ли задраенные иллюминаторы. У меня еще не было постоянного жилья на "Полярной звезде", я обратился к нему с просьбой поселить в такую каюту, где я мог бы побыть наедине с собой и кое - что записать.

- Есть такая, - ответил тот. - Только не знаю, понравится ли. В ней жили два политрука, они ушли в автономное плаванье. Вернутся не скоро.

- Понравится, - легкомысленно ответил я, - при условии, конечно, что вы больше никого не поселите.

- О, это я вам могу обещать, - заверил старпом со странной готовностью.

Он подозвал дежурившего по кораблю старшину, отдал ему ключ и приказал отвести меня в каюту.

Мы спустились по одному трапу, потом по другому, прошли коридором и очутились в ярко освещенном закутке. Здесь, прислонясь спиной к стенке, на корточках сидел матрос и читал книжку. При нашем появлении он встал и вытянул руки по швам.

- Что это за пост? - спросил я.

- Первой важности, - ответил старшина. - В случае пожара - надо затопить. Внизу пороховой погреб.

"Так вот почему никто не просится в эту каюту", - понял я, но отступать было поздно.

Старшина открыл дверь и зажег свет. Я увидел длинную, со скошенной переборкой каюту. В ней были две койки, расположенные одна над другой, кресло и большой письменный стол, по которому суетливо бегали длинноногие рыжие тараканы.

- Сейчас вам принесут белье, - пообещал старшина и, пожелав спокойного отдыха, ушел.