Однако, Валентин и растеряться не успел, как двери распахнулись и швейцар в галунах спросил вежливо.

- Господин Рагозин?

- Да.

- Прошу. Вас ждут-с.

Валентин прошел в большой, чистый и пустой зал, не сразу разглядел, что в дальнем темном углу, лицом к дверям, за большим столом сидит какая-то плохо различимая фигура. Фигура помахала ему рукой и Валентин пересек зал.

- Добрый день. - сказал Валентин.

Фигура не встала из-за стола, не протянула руки. Фигура посмотрела на свои часы и произнесла одобрительно.

- Ты - точен. Это хорошо.

И протянул узкую, сухую руку, покрытую старческими коричневыми крапинками:

- Я и есть Старостин Станислав Дмитриевич. Так меня и называй. "Старый", как я уже сказал - это в прошлом.

Валентин пожал вялую ладонь и присмотрелся. Собеседник, казалось, был очень стар, но тем не менее в широких костистых плечах, в выпирающих скулах и челюсти чувствовалась ещё сохранившаяся большая физическая сила. Но лицо было отталкивающим. Собственно говоря, это было лицо мертвеца. Казалось, что землистую морщинистую кожу попытались заштукатурить гипсом. За прорезью узкого рта поблескивал ряд чрезмерно ровных и красивых вставных зубов. Мощный череп венчала грива черных с сильной проседью волос и Валентин сразу понял, что это - парик. Буйные молодые волосы не вязались с остальным обликом Старого. Но именно эти волосы, вставные зубы и серые холодные глаза с прищуром - ещё жили. Все остальное в портрете Старого было мумифицированным и Валентин подумал, что где-то неподалеку должны быть его инвалидная коляска и дежурная медсестра с клизмой.

Однако, опять несоответствие - голос Старого был густым, без старческой немощности и дребезжания:

- Я думал, что ты постарше. А ты ещё сопляк.