Ночь выдалась темная, хоть глаза выколи. Шли долго, не останавливаясь. Идти пришлось наощупь, по бездорожью, петляли, словно зайцы, стараясь незаметно обогнуть занятое фашистами село. Шедшая впереди Наташа стала часто оглядываться вокруг, а через некоторое время свернула в сторону какой-то посадки. Пройдя несколько шагов, она неожиданно остановилась, затем выжидательно посмотрела на своего спутника.

— Скоро начнет светать, — с ноткой беспокойства проговорила она.

Только теперь Хитали почувствовал свинцовую усталость в ногах. Однако надо идти. Проводник может уйти, не дождавшись их, и они ускорили шаг. Все время молчавшая Наташа, вдруг оживилась и показала вперед. Сквозь предутренний туман на горизонте Хитали увидел одинокую фигуру. Это, очевидно, был проводник.

— Долго заставляете себя ждать, — проговорил невысокого роста мужчина, пожимая им руки. Блеснули в темноте его настороженные глаза. Проводник поторопил:

— Скорее, скорее! До рассвета надо быть на той стороне.

Наташа остановилась. Казалось, слова, произнесенные проводником, больно ударили ее. Она побледнела, на глазах показались слезы.

— Вот так мы расстались с ней, — закончил свой рассказ Захар, достав из кармана папиросы. Руки его вздрагивали, загорелое смуглое лицо сделалось строгим, почти суровым. Он трогает рукой густую шевелюру, отбрасывает со лба непокорную прядь волос, затем расстегивает карман гимнастерки и достает маленькую фотокарточку.

— Вот… Это она…

Я долго смотрю на миловидное девичье лицо, на широко распахнутые, смелые глаза. Какой взгляд у этой девушки!

— Славная, — говорю Захару, возвращая фото. При этих словах у Хитали светлеет лицо, а глаза искрятся радостью.

Неожиданно раздался голос начальника штаба:

— Летчики, к командиру! Через минуту командир полка Аввакумов ставил нам боевую задачу: