Докладываю Расковой о пропавших часовых. Она смеется:

- Вы, капитан, хотите, чтобы они сразу стали военными? Это не так просто. - И уже серьезно говорит: - Надо изучать с ними уставы. Приступим к этому немедленно.

Прошло несколько дней. Наш эшелон медленно продвигался на восток. Часто и подолгу стояли у семафоров и в тупиках. И вот на одной станции мы с Расковой стоим на платформе. Видим, из теплушки выпрыгивают две девушки в военной форме, в руках держат пачки писем. Вот они бросились бежать вдоль платформы, но, увидев нас, остановились и просят разрешения идти к станции. Раскова разрешает, и, взявшись за руки, они бегом мчатся к заветному ящику, только кудри развеваются по ветру. Раскова, довольная, улыбается:

- Видите, учеба идет впрок, уже замечают начальство. Но, я вижу, вы чем-то недовольны?

- Не попались бы на глаза военному коменданту станции, - отвечаю я. За нарушение формы придется отвечать. Военнослужащему положено выходить из вагона в головном уборе. Да и с кудрями надо что-то делать. Вместо перманента на многих головах уже пакля.

- Наверное, девушкам придется изменить прическу, - говорит Раскова. Подумайте об этом и составьте проект приказа. - И, улыбаясь, добавляет: Вас в академии, конечно, не учили писать подобные приказы. Но вы не огорчайтесь. Придется еще решать и не такие вопросы.

Много интересного услышали мы в пути от Марины Михайловны. С юных лет Раскову увлекала смелая и романтическая профессия авиационного штурмана. Работая чертежницей, затем лаборанткой кафедры аэронавигации Военно-воздушной академии имени Жуковского, Марина Михайловна вдумчиво и творчески выполняла порученное ей дело и вскоре научилась самостоятельно производить расчеты штурманских задач на приборах и тренажерах, одновременно глубоко изучая теорию навигации.

Первые ознакомительные полеты в 1933 году определили дальнейшую судьбу Расковой. Она решила посвятить себя штурманскому делу. Заочно заканчивает аэронавигационный факультет Института Гражданского Флота и экстерном сдает экзамены на звание летчика-наблюдателя.