Читая и перечитывая страницы рукописи Николая Григорьевича Богданова, я вновь и вновь думал о том, как сказался в ней характер ее автора: он много и с любовью пишет о боевых друзьях и скупо и скромно – о себе. Он не пишет о том, как в числе первых в стране освоил полеты на скоростных почтовых и пассажирских машинах, как стал победителем во Всесоюзных соревнованиях летчиков-высотников по использованию наивыгоднейших режимов полета, экономии горючего и моторесурса, как благодаря предложениям Богданова и его товарищей вдвое был увеличен моторесурс двигателей М-100, а тогда, в тридцатые годы, это было очень важно. Одним из первых Богданов освоил полеты и посадку в сложных метеоусловиях, используя маяки и радиополукомпас. За достижения в летной работе и в обучении молодых пилотов он не раз был поощрен управлением ГВФ и Центральным Комитетом ВЛКСМ.
Нет в книге и упоминаний, о наградах Николая Григорьевича. А в праздничные дни на его груди светятся три ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, два ордена Отечественной войны I степени, два ордена Красной Звезды, шестнадцать медалей. В названиях медалей – за оборону Москвы, Сталинграда Ленинграда, за взятие Кенигсберга и Берлина – отражен славный боевой путь летчика-гвардейца. И одна из самых дорогих ему медалей – «Партизану Великой Отечественной войны» I степени.
После войны Богданов командовал полком, был заместителем командира авиационного соединения по летной подготовке. Соединение выполняло сложные полеты, его экипажи находились в воздухе в любую погоду, днем и ночью, круглый год. Снова, как и в сложной фронтовой обстановке, офицер Богданов проявлял себя великолепным мастером летного дела, чутким и внимательным наставником, воспитателем молодежи.
Позже многие годы он отдал освоению Крайнего Севера, летал на остров Врангеля, Землю Франца-Иосифа, на станцию «Северный полюс-6», руководил оперативными группами по обеспечению арктических экспедиций, создавал новые аэродромы и неизменно оставался пилотом высшей квалификации. Когда в Амдерме тяжело заболел человек и требовалась срочная операция, Богданов доставил его на своем самолете в Архангельск и посадил машину в сплошном тумане.