— Мертвый, разумеется!

— Мертвее не бывает. Его ударили ножом в спину, прямо между лопатками…

— И они три дня продержали тело в доме?

— Да! И никаких удобоваримых объяснений не дают!

Ссылаются на то, что Браун терпеть не мог полицию и все, что с ней связано…

— Выходит, они его закопали, а сами двинулись прочь с серебром и со всем добром, что подороже!..

Догадываюсь, отчего машина проторчала три дня под открытым небом… Джина водить толком не умеет, вот и не решилась пускаться в сложные маневры и заводить ее в гараж. А скажите-ка, была ли кровь в машине?

— Ни малейшего следа крови! Но они божатся, что все тщательно вымыли…

— И это все, что вы хотели мне рассказать?

— Все. А теперь они негодуют! И требуют, чтобы их отпустили…

За окном заржала лошадь, что привезла их на фиакре сюда. Докуривать сигару до конца Мегрэ не хотелось, но и выбросить тоже духу не хватало.

— Виски? — предложил Бутиг, заметив открытый бар.

Нет, ей-богу, трагедией тут и не пахло! Мегрэ тщетно старался воспринимать происходящее всерьез. Может быть, во всем виновато солнце или мимоза, апельсины, рыбак, что по-прежнему высматривал морских ежей сквозь три метра кристально чистой воды?

— Вы можете мне оставить ключи от дома?

— Разумеется! Раз вы берете расследование в свои руки…

Мегрэ залпом опустошил предложенный ему стакан виски, взглянул на оставленную в патефоне грампластинку, машинально повертел рукоятки радиоприемника, и из того донеслось:

«…дены вовремя… В ноябре…»

В этот момент Мегрэ увидел за приемником фотографию мужчины и тут же потянулся за ней, чтобы получше рассмотреть.

— Это он?

— Да! Хоть живым не видел, но узнал сразу…

Мегрэ немного нервно выключил радио. Что-то внезапно шевельнулось в его душе. Любопытство? Нет, нечто большее!