Не меньшую – если не большую! – одаренность Веннерстрем демонстрировал и в гуманитарных познаниях. Свободное владение немецким, английским и финским языками, вполне приличное – русским и французским, а также полное владение «родными» для него норвежским и датским – все это, вместе с видным положением в шведском обществе (дальнее родство с королем Густавом VI Адольфом), широкими связями в придворных, дипломатических и военных кругах и, по существу, неограниченным доступом к секретным документам государственной важности, давало ему возможность стать одним из ценных источников ГРУ по военно-техническим, политическим, экономическим и мобилизационным вопросам, касающимся, в первую очередь, интересов США, Англии и ФРГ – господствующих стран НАТО.
Главное разведывательное управление в период «холодной войны» располагало многочисленной агентурной сетью во всем мире. Но личности с потенциалом Веннерстрема вымывали лучшие, крупнейшие самородки в золотом песке, текущем по драгам информационных приисков. И сами были подобны редчайшим самородкам. По масштабам деятельности и ценности передаваемых сведений, а главное, по широте мировоззрения, такие люди не укладываются в рамки привычных понятий «агент-шпион». В наши дни их называют супершпионами. Безрассудная и в то же время четко обоснованная храбрость все время ведет таких людей на грани фола и ошеломляет не только окружающих, но и их самих – позже, если выпадает шанс оглянуться на закате дней и вспомнить…
В 1964 году суд приговорил Стига Веннерстрема к пожизненному тюремному заключению за шпионаж в пользу Советского Союза. Ущерб, нанесенный национальной безопасности Швеции, явно не тянул на такое суровое наказание, и нетрудно сделать вывод, что пресловутый «шведский нейтралитет» не устоял под нажимом натовской лапы, потребовавшей возмездия суперагенту за раскрытие агрессивных планов западноевропейского альянса. Иначе просто невозможно объяснить тот факт, что Веннерстрему, не нанесшему заметного урона родной стране, несколько раз отказывали в помиловании, несмотря на неоднократные просьбы ввиду резко ухудшившегося здоровья и даже несмотря на попытку самоубийства.