Основной доклад I съезду Коммунистической партии Кубы (1975 г.), оценивая значение событий 26 июля 1953 года, указал: «Это не личная заслуга людей, выработавших революционную стратегию, оказавшуюся в конечном итоге победоносной. Эти люди усвоили ценный опыт, накопленный в наших военных и политических сражениях; их вдохновляли героические битвы за нашу независимость, богатейший арсенал боевых традиции, любовь к свободе нашего народа и политическая мысль, направлявшая революцию 1895 г., а также революционное учение, вдохновлявшее социально-освободительную рорьбу в новое время. Мощной опорой нашей деятельности были народ, исторический опыт, учение Марти, принципы марксизма-ленинизма и правильная оценка положения в специфических условиях того времени на Кубе».

Участники штурма Монкады не мыслили этот акт как единственный и решающий для разгрома варварской, садистской тирании, представлявшей собой (быть может, больше, чем прежние, также продажные, правительства псевдореспублики) продукт североамериканского вмешательства в жизнь и судьбу страны. Они считали Монкаду началом широких и мощных выступлений масс, которым нужен был импульс высокого и прочувствованного патриотизма, воли к продолжению борьбы за свободу родины, за осуществление мечты, отнятой еще в начале века в результате военного вмешательства североамериканцев.

Фидель Кастро говорил, что битва нашего народа за освобождение началась отнюдь не 26 июля. «Возобновился, — подчеркнул он, — героический марш, предпринятый в 1868 году Сеспедесом

Идеи Хосе Марти, наложившие глубокий отпечаток на политическое и моральное становление многих поколений кубинцев, особенно горячо были восприняты участниками штурма. Завет того, кто являлся высшим выразителем революционной мысли, ведшей Кубу к национальной независимости, оказал решающее воздействие на их революционное дело.