Веселыми и отдохнувшими уходили солдаты и офицеры с концерта. Долго еще раздавался их смех, слышались шутки. Я был уверен, что завтра занятия начнутся с огоньком: хорошее настроение — великое дело.
Дни летели быстро. Время, отведенное на подготовку к форсированию Одера, использовалось главным образом для дальнейшей тренировки расчетов, ведения огня прямой наводкой и с закрытых позиций, отработки взаимозаменяемости номеров, углубленного изучения материальной части орудий, тягачей, противотанковых ружей, а также для инженерной подготовки личного состава.
Занятия проходили по скользящему графику: в одном взводе изучали матчасть; в другом шла огневая подготовка; в третьем рыли орудийные окопы полного профиля с обязательным оборудованием «карманов» (ниш с перекрытием, куда закатывали пушку), укрепляли стенки траншей и щелей; в четвертом занимались вязкой больших и малых плотов, готовили бревна на случай форсирования реки вплавь.
Еще в Померании, увидев как-то целую кучу трофейных фаустпатронов, я решил использовать их как вспомогательное оружие для роты ПТР. Приказал начальнику артснабжения дивизиона И. М. Гурину непременно достать инструкцию по боевому использованию фаустпатронов и организовать занятия. Сначала осваивали материальную часть, затем на оборудованном в лесу небольшом полигоне у одиноко стоявшего каменного сарая отрабатывали приемы пуска. К концу учебы, в первых числах апреля, провели стрельбы боевыми гранатами. Огонь вели с трех дистанций: пятидесяти, семидесяти пяти и ста метров. Красноармейцы А. И. Меленчук, А. А. Лакишик, С. Д. Мартынюк и А. С. Козак так старательно и метко поражали цель, что лесной домишко вскоре был разбит вдребезги. Каждый из них имел на своем счету свыше двадцати пусков, полностью освоился и привык к шуму пугавшей поначалу реактивной струи за плечами.