— Ну что ж, — заметил я, — задача пока не очень определенная, но нас и это устраивает: после нелегкого напряженного марша люди порядком устали и отдохнуть им не лишне.

Покончив с делами, поужинали. Капитан Братчиков снова подошел ко мне:

— Товарищ майор, у дороги, в четырехстах метрах отсюда, стоит совершенно пустая усадьба дорожного мастера. Разрешите разместить там штаб? Надо готовить документы, оформлять наградные листы. Здесь, в лесу, делать это не сподручно, да и людей у меня будет занято многовато.

Начальника штаба нередко тянуло расположиться в комфортабельных условиях, но я лишь иногда разрешал ему размещаться вне лагеря. На этот раз пришлось уважить его просьбу: работы у Василия Федоровича было действительно много. После обхода батарей я и мои заместители по политической и строевой части майор Н. Ф. Пацей и старший лейтенант А. А. Голобородько остались ночевать в лесу, в штабной машине.

Утро следующего дня выдалось солнечным и безоблачным. Настроение было превосходное: впервые после двухмесячных непрерывных боев удалось выспаться вволю. В полдень посыльный вручил пакет — боевое распоряжение командующего артиллерией дивизии. Оно слово в слово повторяло указания, полученные накануне капитаном Братчиковым. Новым было лишь строжайшее предписание соблюдать тщательную маскировку: противник не должен заметить сосредоточения наших войск.

До вечера никто не беспокоил. Весь день я провел в дивизионе — следил за оборудованием жилых помещений, автомобильного и орудийного парков. В лесу без умолку стучали топоры, визжали пилы. Повсюду спорилась работа. К вечеру между толстыми стволами сосен ровными рядами встали бревенчатые полуземлянки, вдоль них протянулись аккуратно расчищенные дорожки. Орудия и машины разместили в парках в строгом порядке, побатарейно. Вокруг лагеря под вековыми деревьями оборудовали для часовых посты с дощатыми навесами.