ящикам... В страхе, запыхавшись, возвращались с полпути, чтобы проверить, хорошо ли закрыто. Кроме дверных, навешивали замки наружные. Крючки, цепочки...

А тут три дня стоит квартира незапертой и даже дверь чуть приоткрыта, а ни один вор не суёт туда своего носа!

Нет! Неудачи валились на Катю со всех сторон.

Она получила от Валентины открытку с требованием ответить, всё ли дома в порядке и заплатила ли Катя за газ, за телефон и за электричество.

Честное слово: если бы Валентина спросила Катю, не случилось ли чего-нибудь, не скучает ли та, или хотя бы прислала какую-нибудь простенькую незамысловатую открытку, а не такую, где "мерседес", шикарное платье и кавалер в смокинге дразнили, напоминая Кате о красивой и совершенно другой, не её, жизни...; да если бы даже, наконец, на протяжении коротенького письма ровно трижды она не упомянула о плате за электричество-телефон-газ - так, словно это и было самое важное сейчас, - то та написала бы ей всю правду. Ведь, Валентина, хоть и не приходилась Кате матерью - а теперь уже и мачехой не приходилось, но была она всё же человеком не таким уж и скверным, когда-то баловала девочку и даже иногда покрывала Катины озорные проделки, особенно когда та помалкивала и не говорила отцу, кто без него звонил по телефону его супруге. И Катя ответила коротко, что жива, здорова, за газ, телефон и электричество заплатила и беспокоиться не о чем. Катя отнесла письмо и не в особенно весёлом настроении поднималась к себе по лестнице.

Кот Тимофей, точно поджидая её, сидел на лестничной площадке. Дверь, как обычно, была чуть приоткрыта. Но стоп! Лёгкий шум - как будто бы кто-то звякнул стаканом о блюдце, потом подвинул стул - донёсся до Катиного слуха. Катя быстро взлетела на пол-этажа выше.

Вор был у неё в квартире!..

Затаив дыхание, Катя насторожилась. Прошла минута, другая, три, пять... Вор почему-то не торопился. Катя слышала его шаги, когда несколько раз он проходил по коридору близ двери. Слышала даже, как он высморкался и кашлянул.