Пришла, съела и затосковала ещё больше. Ей стало обидно, что не взяла её с собой в Москву Валентина. Был бы отец - он взял бы!

Катя помнила, как усаживал он её за весла, и они плыли вечером вдвоём по реке. (Отец брал на прокат лодку.)

- Папа! - просила его Катя. - Расскажи про войну.

И он рассказывал... А Катя смотрела на тёмную, неподвижно застывшую воду Кубани и слушала его внимательно.

"Отец был хороший, - подумала сейчас Катя. - Он носил армейские полуботинки и серую рубашку, он подавал мелочь нищим старушкам, ел за обедом гречневую кашу и, хоть не был глубоко верующим, всегда крестился, проходя мимо церкви.

Но как же, всё-таки, это случилось? Вот одни говорят, что "довела любовь", другие, что виноват сам.

"Любовь! - думала Катя. - Но ведь любви и вокруг немало. Вот, например, рядом совсем, в пылающей, залитой кровью Чечне бесстрашные спецназовцы сейчас идут на задание, и у любого из них, может быть, тоже есть своя далёкая и единственная. А вон, в голубом небе самолёт уверенно чертит белую полосу, и у лётчика, наверное,

тоже есть. Однако же от ихней любви автоматы не ржавеют, самолёты с неба не падают, а всё идет правильно - так, как и должно идти".

Оттого ли, что Катя долго лежала и думала, оттого ли, что она объелась колбасы и селёдки, у неё заболела голова и пересохли губы. На этот раз Катя уже сама обрадовалась, когда затрещал звонок и к ней ввалилась Наташка.

Они быстро вышли на улицу. Дальше всё двигалось колесом. В этот же день Катя купила у Таньки Чесноковой за сорок долларов DVD плейер. И в тот же день вечером на Красной Наташка подвела её к трём серьёзным армянам, которые терпеливо рассматривали киноафишу.

- Знакомься, - сказала Наташка, подталкивая Катю к молодым людям. - Это Хачик, Жора, Саркис. Ребята отличные, рекомендую.

"Отличные ребята" - Хачик, Жора и Саркис, - как по команде,