Скрытной и замкнутой сорокасемилетней Намбе оставалось каких-то сорок минут до того, чтобы стать самой старшей среди женщин, поднявшихся на Эверест, и второй японкой, покорившей высочайшие пики каждого континента — так называемые Семь вершин. Она весила всего сорок один килограмм, но за ее тельцем воробышка скрывалась грозная решимость. С невероятным упорством Ясуко поднималась к вершине, движимая неистощимой силой своего желания.

Чуть позднее на верхушку ступени взобрался Дуг Хансен, еще один член нашей команды. Дуг был почтовым служащим из пригорода Сиэтла и моим ближайшим другом на этой горе. «Дело сделано!»— прокричал я ему сквозь ветер, стараясь казаться бодрее, чем есть. Измученный Дуг пробормотал что-то невнятное из-под своей кислородной маски, слабо пожал мне руку и, медленно и тяжело ступая, двинулся дальше.

Замыкающим был Скотт Фишер, которого я немного знал по Сиэтлу, где мы оба жили. Сила и неистощимая энергия Фишера вошли в легенду — в 1994 году он поднялся на Эверест, не пользуясь кислородными баллонами. Поэтому я был удивлен, увидев, как медленно он шел и каким поникшим было его лицо, когда он сдвинул маску, чтобы меня поприветствовать. «Брю-ю-юс!» — с наигранной веселостью прохрипел он свое патентованное мальчишеское приветствие. Когда я спросил, как у него дела, Фишер заверил, что чувствует себя прекрасно: «Просто почему-то сегодня плетусь в хвосте. Только и всего». Наконец ступень Хиллари освободилась, я пристегнулся к концу оранжевой веревки, быстро обогнул Фишера, пока тот отдыхал, опершись на ледоруб, и перемахнул через край.

Было начало четвертого, когда я добрался до Южной вершины. Клубы тумана уже переползли через верхушку Лхоцзе (8511 метров) и закрыли пирамиду Эвереста. Погода больше не казалась такой безмятежной. Я ухватил непочатый кислородный баллон, прикрепил к нему регулятор и поспешил вниз в сгущающиеся облака. Через минуту после того, как я ушел с Южной вершины, посыпал мелкий снег и видимость резко ухудшилась.