– Александр! – неожиданно представился блондин. – Можно просто Саша.

– Юля, – сказала Юля, с завистью глядя на тлеющую в зубах блондина сигарету. – Просто Юля.

– Гуляешь? – поинтересовался блондин таким тоном, словно оказывал величайшую милость убогой бедняжке, заговорив с ней.

Юля растерянно кивнула, хотя в обеденный перерыв вовсе и не думала гулять, а собиралась сбегать в сберкассу, оплатить кучу счетов, и к зубному врачу, чтобы записаться на прием опять-таки в обеденное время. Дело в том, что директор Юлиной фирмы был откровенно с приветом. Первое время Юля даже удивлялась, как на это не обращают внимания окружающие. Странности в его поведении прямо-таки лезли в глаза.

Первые три недели своего знакомства с директором Юля думала, что он просто притворяется, настолько его поведение точно совпадало с классическим описанием в специальной литературе. Но в ней говорилось, что человек с такими симптомами должен самое меньшее два раза в год лежать в соответственно оборудованном стационаре и лечиться. Но господин Засура ни в каких больницах сам не лежал и своим сотрудникам не разрешал, утверждая, что работа лучший лекарь.

Впрочем, он много чего еще им не разрешал. Например, покидать рабочее помещение раньше восьми часов вечера. То есть уйти ты мог и в шесть, когда официально кончался рабочий день, но это было бы последним твоим деянием в этой конторе. Не разрешалось вести по служебному телефону личные разговоры. С родными можно было болтать не более минуты в день. Причем этого времени должно было хватить на всех родственников, так сказать, скопом. Помещения фирмы оборудованы видеокамерами, чтобы господин Засура в любой момент мог видеть, что делают его сотрудники. Если учесть, что фирма занималась посредническими услугами по продаже аккумуляторов и весь ее товар был надежно заперт на складе за железными решетками и дверями, а деньги проходили лично через господина директора, то становилось ясно, что видеокамеры нужны тут как рыбе зонтик. Разумеется, телефоны тоже прослушивались.