Прошлое, как известно, не существует без настоящего. Вспоминая о пережитом, хочется видеть его через призму сегодняшнего дня, там, где угол преломления времени это позволяет.
Посчитаю свою скромную задачу выполненной, если страницы моих записок помогут читателю хотя бы в какой-то мере ощутить палящее дыхание военной страды на курской земле лета сорок третьего года.
Глава 1.
Еще стоит тишина
С Северо-Западного на Центральный. - Между Касторной и Курском - Батальон из трех рядовых. - Бдительный Бабкин. - Пополнение. - Я и лошадь, я и бык... Приказ на марш.
...Три женщины тянут плуг. На одной - кофта из мешочной ткани, на другой юбка из пестрой немецкой плащ-палатки, косынки с голов сброшены на плечи жарко! Туго натянуты на груди холстинные лямки... За плугом идет четвертая пожилая, почти старуха, в аккуратно повязанном белом платочке.
А мимо них по уже просохшей полевой дороге строем шагаем мы - на занятия, солдаты в полной походной экипировке, с лопатками и скатками.
Когда мы вышли из расположения батальона в поле, приказано было, как положено, идти с песней - и запевалы завели, а весь строй подхватил:
...Идет война народная,
Священная война!
Но увидели пашущих женщин - и песня сама собой оборвалась. Слышен только согласный топот строя, смягчаемый еще не совсем затвердевшей колеей. Повернув лица в сторону надрывающихся над пашней женщин, мы словно равняемся по ним. Им-то тяжелее, чем нам.
Женщины бредут молча, опустив лица к земле, покрытой рыжевато-белесой прошлогодней стерней, тяжело переступают ногами, обутыми в самодельные постолы из сыромятной кожи или в чиненые-перечиненые башмаки. В колхозе после того, как зимой прогнали немцев, не сохранилось ни одной лошади и вообще никакой скотины. А пахать и сеять надо, снег уже сошел, земля прогрелась, время не терпит. Вот и пашут на себе. А чуть дальше от дороги, на том же поле, выстроившись в ряд, другие женщины вскапывают землю лопатами.