В 2002 году дело Гонгазде спустилось на тормоза. И я спрашивал Мороза, в чем дело, почему ничего не делается? Он тогда мне говорит: надо ждать выборов 2004 года. Тогда мне все стало ясно. Поймите, я вывез в Чехию Мельниченко только потому, что я хотел правды в деле Гонгадзе.

А за что тогда вы награждены грамотой председателя СБУ господина Радченко? За оппозиционность или за какие-то заслуги?

После того, как всплыли в записях Мельниченко сведения о “Кольчугах”, я выступил резко против разглашений таких материалов, поскольку считал, что это относится к государственным секретам. Записи о “Кольчугах” под давлением американцев сделали достоянием гласности Жир и Швец, которым Мельниченко дал часть записей. На мой взгляд, после этого началось беспрецедентное давление на государство. Я был за то, чтобы делать достоянием гласности только те пленки, которые содержат состав преступления, которые касаются внутренней политики Украины, а не других моментов.

Я поделился этой информацией с СБУ, и получил орден. Это может подтвердить Радченко или его секретарь, если вы у него спросите. Кстати, я не скрывал этого. Получив награду, я рассказал об этом журналистам, в том числе и известному вам Алексею Степуре. То есть я не прятал его в сейф и не ждал лучших времен. Я не тот человек, чтобы скрывать.

Вы не рассказали, почему вас освободили от должности консула?

Сняли потому, что поменялось СБУ. Пришел Смешко – и политика по отношению ко мне со стороны Медведчука и Смешко была иной, они хотели меня видеть в Украине, чтобы я не мог написать своей книжки. Я начал писать книжку еще тогда, когда был консулом. Об этом им стало каким-то образом известно, и они хотели, чтобы я приехал в Украину. Были даже попытки моей депортации в Украину благодаря сотрудничеству Германии и Украины на высочайшем уровне. Переговоры вел в то время и министр Грищенко. Служба безопасности вела переговоры с немецкой службой безопасности. Это все мне известно, это все зафиксировано в документах.