Впереди был Валентин Иванов. Ему, конечно, требовались угодные ему помощники. Воронинского друга, любимца московских дам Мишу Посуэло он забраковал, хотя Миша, уже не один сезон проведший в торпедовском дубле, превращался в основном составе в неплохого бомбардира — и ушел, когда расплевался с Ивановым, не куда-нибудь, а в «Спартак». Понравился торпедовскому капитану восемнадцатилетний Володя Щербаков, недооцененный в ЦСКА — очень крепкий и наглый в чужой штрафной площадке парень, который при Иванове просто расцвел. Неожиданно полезным при дефиците форвардов оказался и знаменитый хоккеист из «Динамо», чемпион мира по хоккею с мячом Вячеслав Соловьев. Соловьев поздновато — в двадцать семь лет — попал в настоящую команду, да и свой зимний жанр, где был корифеем, не мог бросить. Но по стилю поведения он очень подходил элитарным торпедовским игрокам.

Сезон шестьдесят третьего команда провалила. Но по торпедовской традиции не впала в глубокое уныние. Конец сезона в Мячково праздновался точно так же, как привыкли в годы громких побед. И в застольных беседах, продолженных затем при встречах на квартирах друг у друга, особо участившихся, когда сезон шестьдесят четвертого стал складываться намного удачнее предыдущего, сложилась команда, вновь претендующая на первенство.

После Жаркова тренером стал Юрий Золотов — крепкий торпедовский середняк уже следующего созыва, успевший поиграть в атаке и с Ивановым, и со Стрельцовым. Затем к штабу присоединился Виктор Марьенко — тоже партнер вышеупомянутых, игравший и вместе с Ворониным в защите («против Сизовски», — всегда с удовольствием вспоминал противоборство с французским форвардом «западник» Валерий), когда в Москву приезжал «Рэсинг».