Я знал и то, что у жен главных торпедовских футболистов вызываю неприязнь как не по чину пьющий холостяк, проигрывающий в сравнении с товарищами, больше отвечающими их представлению о респектабельности, — один жил и работал за границей, у другого машина, у третьего редкие пластинки. И у всех — жены, с одной стороны, ограничивающие выпивку мужей, а с другой, сами не прочь посидеть за хорошим столом, с умеренным возлиянием и беседой, не выходящей за рамки общеизвестного, без пьяных откровений и надрыва.

Поэтому вполне понятно, что я — начинающий журналист, в первый же после получки день пропивающий всю зарплату, склонный в нетрезвом виде говорить долго, горячо и непонятно, для семейных праздников не создан, но могу быть опасен благополучному супружеству тем, что загулявшим мужьям компанию в любой момент готов составить.

Женя насторожил еще летом, когда команду «Торпедо» пригласили на традиционную пятницу в АПН. На таких пятницах сначала встречались с кем-либо из знаменитых людей, а затем показывали иностранный кинофильм, обеспеченный дочкой Брежнева. Не каждый из сотрудников Агентства мог и попасть на такие вечера. И я, конечно, поступивший на работу в июне, никогда до приглашения в наш конференц-зал на четвертом этаже торпедовцев на подобных праздниках не бывал. Но, как завсегдатай Дома журналистов, попал до начала вечера встречи с торпедовцами на день рождения барменши Тамары и, разгоряченный даровой выпивкой, убедил старших товарищей, что представлять футболистов со сцены должен не кто иной, как я. И нес, разумеется, околесицу, чем разгневал АПНовских командиров, понятия не имевших о моем существовании. Шокированы были и гости. Опечаленный и отрезвевший после неудачи с конферансом, я стоял у входа в здание АПН. Мимо проходили Воронин с женой — рекламно красивые и нарядные. Я ничего лучше не придумал, как позвать Валерия в ресторан ВТО. Жена Валя в своем белом плаще отшатнулась от меня, а Воронин вежливо сказал мне, что Валя ничего с утра не ела — и они идут сейчас в «Арагви».