Минуту помолчав, он добавил, что стремился выжать из самолета все и показать, на что способна машина.
В дальнейшем по почину Чкалова другие летчики стали выполнять на таких же старых машинах не только глубокие виражи, но и фигуры высшего пилотажа, вплоть до нестеровских мертвых петель.
Выдающиеся летные способности Чкалова были отмечены. Руководство Борисоглебской летной школы записало ему в школьную аттестацию:
«Чкалов являет пример осмысленного и внимательного летчика, который при прохождении летной программы был осмотрителен, дисциплинирован.
Чкалов с первых полетов обращает внимание высокой успеваемостью по полетной программе, уверенностью движений, спокойствием во время полетов и осмотрительностью.
Он быстро соображает и действует с энергией и решительностью, раскрывает причины своих ошибок и удачно их исправляет. Хорошо чувствует самолет и скорость полета. Полагаю, что ему более всего подходит быть военным летчиком».
Валерий Чкалов как один из лучших курсантов получил направление в Московскую школу высшего пилотажа.
Глава четвертая. Ученик становится мастером
Шпиль, установленный на месте посадки самолета «NO-25» в память героического беспосадочного перелета Москва – остров Удд
В жизни Валерия Чкалова наступил новый этап. В его кармане лежало пилотское свидетельство, а перспективы, раскрывавшиеся перед молодым летчиком, были безграничны, как воздушный океан.
В те годы еще не окрепли молодые авиационные кадры. Тон задавали опытные, со стажем летчики, которые пришли из старой царской армии. Многие из них были искренне преданы молодой республике и делали все от них зависящее, чтобы укрепить советский Воздушный Флот. Но были и такие, что недоверчиво относились к летчикам из народа, открыто высмеивали молодых, начинающих пилотов. Летную профессию окружали ореолом. Немало было вредных рассуждений, будто летать могут только «избранные».