Иногда, незаметно подплыв к пароходу, Валерий садился верхом на руль. Случалось, что оттуда он ловко перелезал на корму, затем на верхнюю палубу и, улучив момент, с шумом прыгал в воду. Испуганные пассажиры кричали, капитан давал приказ остановить пароход и спустить лодку. А Валерий, довольный вызванной им суматохой, сажонками плыл к берегу. Изредка он поворачивал голову в ту сторону, где бурлила под колесами волжская вода, и кричал что-нибудь веселое, озорное. Капитан сердился и жаловался Павлу Григорьевичу:

– Смотри, Чкалов, пропадет твой сорванец под колесами, такой он у тебя отчаянный!

Павел Григорьевич давал обещание наказать озорника, но в глубине души был доволен смелостью и ловкостью сына. Для порядка он снимал со стены широкий ремень и грозил:

– Попробуй-ка еще раз, я тебя так выдеру, – неделю не сядешь!

Мальчик хмуро молчал. Он знал, что отец не ударит, но вид ремня в отцовских руках оскорблял его.

Пожурив Валерия, Павел Григорьевич вешал ремень на место и шумно вздыхал. Беспокойный у него сын!

Много лет спустя Герой Советского Союза Валерий Павлович Чкалов так вспоминал о своем детстве:

«Я рос отчаянным сорванцом. Заплывал на середину реки, нырял под пароходы и плоты. Мои здоровые легкие позволяли мне так долго держаться под водой, что я успевал отсчитывать до сорока бревен плота. Любил также спускаться на лыжах с отвесного берега на широкую гладь замерзшей Волги».

Прадед Валерия, волжский бурлак Михаил Чкалов, славился огромной физической силой. Эта сила передавалась из рода в род, от отца к сыну. Унаследовал ее и Валерий. Воздух, солнце, вода, простая здоровая пища сделали его тело крепким, словно отлитым из чугуна. Мальчишеские игры, лазание по деревьям и заборам, плавание и гребля развили в нем ловкость, выносливость. В кругу сверстников маленький Чкалов был признанным вожаком, и его слушалась вся буйная ватага. А он никогда не давал в обиду товарища.