– Открытка из варшавской галереи…

Обычные почтовые открытки с репродукциями моих работ. Неплохо получились, но цвета могли быть и лучше. Во всем виновато плохое качество картона и красок.

Гермес предложил выставку-аукцион. Потребовал эксклюзивные права на продажу всех моих работ в течение пяти лет с момента заключения договора и преимущественные права при возобновлении контракта.

Я начала пересматривать свои представления о златокудром торговце. Кстати, согласно иконографии, покровителя торговцев Гермеса Агорайоса всегда изображают кудрявым юношей.

Я веду себя как страус. Даже не спрошу Гермеса, по его ли рекомендации ко мне обратился владелец огромной дачи, спрятанной среди можжевельника над Бугом. А он сам не упоминал, что рекомендовал меня кому-нибудь в мазовецких лесах.

Сейчас, лежа без сна, я слово за словом восстанавливаю разговор с человеком, назвавшимся Станнингтоном. И не нахожу ничего подозрительного.

– Я заказал Гермесу купить для меня ваши гобелены.

– Приятно слышать…

– Я с ним договорился, и он оставит для меня те работы, что вы сами подберете.

– Но для этого я должна знать интерьер, в котором они будут висеть…

– Поэтому я и звоню вам. Мой дом стоит на краю села Ориль, это под Варшавой.

– Но ведь я завтра улетаю в Нью-Йорк!

– Знаю. Поэтому звоню сегодня.

– Но я только вечером смогу выкроить немного времени.

– Я согласен на любой час. Куда прислать за вами машину?

– Спасибо, не надо, я приеду на своей.

И ни слова о прошлом! Сухой, вежливый тон человека, привыкшего отдавать приказания. Незнакомый голос… но как я могла бы его узнать, если даже не помню, как он звучал!

Я вела себя достойно: без запинки провела весь разговор, не ахнула, когда в трубке раздалось: «Говорит Станнингтон» даже условилась о встрече. И только все время неотступно помнила про объявление из «Жиче Варшавы» годичной давности.