Изо всех сил отец побежал вокруг поленницы в пяту зверю. Сообразил: тигр не вернется назад - бросится за ним вдогонку. Но на поворотах четвероногого будет заносить в сторону тем сильнее, чем быстрее он помчится. Человек же, огибая углы поленницы, выиграет время.

Обегая второй угол, отец вырвал из него полено, бросил в сторону, надеясь отвлечь тигра, и вбежал в избу.

И только успел хлопнуть массивной дверью, выпиленной из целой лиственничной плахи, как в нее ударилась снаружи туша зверя. Тот прыгнул, видно рассчитывая схватить отца на прыжке. Однако дверь выдержала натиск.

Конечно, все спавшие в избушке проснулись. Старший уссурийский казак скомандовал: "В ружье!" - подумал, что напали хунхузы. А выслушав рассказ отца, распорядился порядком охоты - отомстить зверю за нападение на человека. Отец тоже был не прочь отплатить за пережитое. Тигров в те годы в Уссурийском крае было много, и охота на них не была запрещена.

Окно избушки закрывалось ставнями изнутри. Три молодых казака изготовились и, быстро открыв ставни, выпрыгнули на снег, стреляя в воздух. Затем, продолжая стрелять, бросились к двери - тигр поспешно бежал.

Тогда остальные вооружились ведрами и тазами и под охраной трех казаков отправились по следу зверя, при этом били в донья посуды, кричали, вопили... Но подвигались они нарочито медленно. А старик казак со своей трехлинейкой и отец со штуцером десятого калибра пошли за ними крадучись, осторожно ступая в следы молодых казаков.

Пройдя по тайге километр или чуть больше, старик показал отцу на густой невысокий ельник и довольно ловко прыгнул с тропы, пробитой людьми, в самую его середину. Словно заяц сделал скидку со своего следа.

Отец повторил прыжок старика. Они залегли рядом, лицом в пяту. Перед ними оставалось метров тридцать - сорок чистины. Там четко выделялись на снегу отпечатки лап тигра и-параллельно им-вмятины людских сапог.