- Это что такое? - спросил англичанин чопорным тоном.

Вероятно, вопрос не относился к существу написанного, скорее выражал возмущение нарушением этикета.

Подумать только: стюард - прислуга - позволяет себе учить господ пассажиров! Это же неприличие-шокинг!

Не дожидаясь ответа, англичанин встал и, показывая всем своим видом крайнюю степень негодования, вышел из кают-компании. А тем временем американец просматривал вычисления отца. И лицо его, сначала немного озабоченное, внезапно просияло. Он улыбнулся, вскочил, похлопал отца по плечу. Понятно, захотел узнать: каким образом, черт возьми?! И, услыхав, что перед ним студент Петербургского института путей сообщения, закончивший до того еще и математическое отделение университета, американец пригласил стюарда к себе за столик-усадил отца на место чопорного англичанина.

С увлечением они принялись решать еще какие-то задачи...

Буфетчик был поражен, когда, выглянув из своего помещения, увидел эту идиллическую картину. Но американский инженер сделал широкий жест-заплатил буфетчику за простой стюарда.

В течение всего пути от Сингапура до Иокогамы отец с американцем решали задачи, разговаривали и так сдружились, что американец пригласил отца к себе в гости. И во время своего первого кругосветного путешествия отец заезжал к нему в Чикаго. А потом и американец побывал у отца в Петербурге.

Мите едва исполнилось десять лет, когда отец взялся учить его игре в шахматы. Митя уже знал, что отцу посчастливилось играть с самим Чигориным! Правда, победить выдающегося шахматиста отцу не удавалось, но все равно Митя был преисполнен почтения. И ему очень хотелось научиться играть, как отец. Митя тогда во всем готов был подражать отцу.

Сначала отец давал Мите фору ферзя и двух ладей, потом постепенно сокращал ее, наконец совсем перестал давать вперед-даже легкую фигуру. Но все еще неизменно продолжал выигрывать. Они вместе изучали теорию, отец показывал Мите различные дебюты, учил законам эндшпиля.