Завгороднего. Поработал Завгар с Чертковым в Питере — и на костыли. А когда выздоровел — писатель Е. Лукин принял эстафету. Лукин выздоровел, захромали дела. Дела выправились — сломал ногу знатный библиограф Е. Харитонов, имевший неосторожность выпить с Чертковым рюмку или две. И так далее… Шлейф ноговредительства тянется за ним, как алименты за новобрачной. Гипотеза эта была встречена добродушным смехом, кто-то даже задел локтем пепельницу и уронил ее на пол. Один шибко эрудированный писатель сказал, что эта конструкция напоминает ему эпизод в электричке на Петушки у незабвенного В. Ерофеева. Речь там шла о великом Гете, который сам по жизни не пил, но зато как бы напивался посредством возлияний своих персонажей. Все гонят, мрачно подытожил издатель, и на этом разговор увял.

Но мысли у меня закрутились в нужном направлении. Не прошло и двух дней, как мне словно кто-то подсказал: так ведь Чертков — это Чичиков и есть, в натуре! Ну, во-первых, фамилии из одной колоды, во-вторых, один скупал мертвые души, а второй занимается практически тем же самым, скупая души литературные. Аналогия, конечно, была притянута за длинные хрустящие уши, но почему-то вдохновляла на творческие подвиги. И я принялся обкатывать новый сюжет.

Действие должно было разворачиваться в наши с вами дни. Место действия — Москва. Герой, от лица которого ведется повествование, запутался в делах. В свое время он увлекался фантастикой, даже пописывал, ходил на всякие сборища типа семинаров и тому подобного. Это для того, чтобы не было вопросов, почему он с ходу врубается в нюансы. Когда начались послабления, решил издавать фантастику. Этому порыву, помнится, в свое время многие последовали. В общем, один из нас. Со временем, как водится, издательский бизнес у героя разбух, он обзавелся надежной «крышей». Торговал чем ни попадя — мочевина и сухое молоко, пластиковые пакеты и программные продукты, чуть было не толкнул в «горячую точку» старый крейсер, но покупатели вовремя вспомнили, что водоемы в их краях тянут в лучшем случае на бронекатер.