— Не уверен, что все произошло именно так. Подробности станут ясны только после вскрытия, но для оргазма могут быть и другие причины, причем совершенно извращенные. Известно, что садист приходит в экстаз от боли, которую причиняет другому, а мазохист, наоборот, испытывает оргазм от той боли, которую причиняют ему самому. По существующей теории, найдется немало мазохистов, испытывающих наивысшее наслаждение от такой сильной боли, которая может привести и к смерти.

— Вы хотите сказать: она знала, что тот, кто с ней был, может убить ее, и именно в этот момент испытала оргазм? — Мое горло издало какие-то булькающие звуки.

— Я хочу лишь сказать, что такое вполне возможно, — пробурчал Мэрфи. — Но это было бы просто дикостью…

— Обалдеть можно! — пробормотал я. — И все же подобное могло произойти? Господи, что случилось с нашим милым доктором, которого я знаю столько лет?

Может, вы просто начитались о связи различных половых извращений с криминальными наклонностями, а?

Мэрфи пристально посмотрел на меня, затем в его глазах неожиданно промелькнуло сомнение. Он не спеша направился к кровати.

— Мне кажется, вы не слишком внимательно осмотрели тело, Эл? — спокойно спросил он.

— Я не подходил близко, — признался я. — У нее нож между лопаток — что там еще разглядывать?

— Вот это! — отрывисто бросил Мэрфи.

Протянув руку, он резким движением откинул набок несколько прядей длинных золотистых локонов.

Я тупо уставился на жуткие пятна и вздувшиеся рубцы на мертвенно-бледной шее; все вопросы застряли у меня в горле.

— Если ты собрался убить кого-то и уже припас для этого нож, которым неплохо владеешь, — изрек Мэрфи, — то зачем перед этим душить свою жертву? Или нож был просто запасным вариантом, если с удушением вдруг что-то не заладится? — Один тембр его голоса обладал редкой способностью безжалостно тюкать меня по мозгам. — Или возьмем другой вариант — если кто-то пытается удавить тебя, станешь ли ты спокойно лежать, не мешая убийце делать свое дело?