При рождении он получает ордена, которых заслужить, конечно, не успел, и соблазн тщеславия ликвидируется в зародыше. Он абсолютно обеспечен материально — соблазн стяжания ликвидируется в зародыше. Он есть Единственный, имеющий Право, — отпадает конкуренция, и все то, что с ней связано. Все организовано так, чтобы личная судьба индивидуальности была бы спаяна в одно целое с судьбой нации. Все то, что хотела бы для себя иметь личность, все уже дано. И личность автоматически сливается с общим благом». Причем «самодержавие в России принципиально отличается от западного абсолютизма, введенного у нас Петром I. Западный абсолютизм — это диктатура закона, русское самодержавие, по определению Вл. Соловьева, «диктатура совести». Этот тезис подробно развивает в своих исторических работах другой видный представитель Народно-Монархического. Движения — Борис Башилов: «Самодержавие отличается от европейского просвещенного или непросвещенного а6солютизма тем, что сочетает железную дисциплину центральной государственной власти с широчайшей свободой органов местного самоуправления. Это гениальное сочетание твердой власти и широчайшей свободы, которыми всегда обладала Россия до Петра I и в последние царствования после ликвидации царями крепостного права, и позволило русскому народу не только отстоять свою национальную независимость, но и создать величайшее государство в мире».

Однако, сколь ни значительна была общественная деятельность Ивана Солоневича, сам он, предвидя грядущее возрождение Родины, воспринимал себя прежде всего хроникером величайшей в ее истории трагедии: «…Мои газетные писания являются «человеческим документом», — документом боли, гнева и негодования. И документом гораздо более ценным для будущего России, чем мои книги».

Воспроизводим на страницах нашего журнала («Бежин луг» №1 за 1992г. ) две связанные между собою статьи Ивана Солоневича, опубликованные в октябре 1951 — июле 1952 г. в газете «Наша Страна». Нам кажется, что они представляют интерес не только с точки зрения оценки событий 75-летней давности, но и чем-то очень перекликаются с нашим раздираемым внутренними противоречиями временем.